Как адаптировать знания, полученные от старомодных родителей, к миру современных технологий?

в 16.14.53.png

— Я знаю, что вы только с семьями с детьми и подростками работаете, но пожалуйста…

На вид женщине было лет 45–50.

— Вы пришли ко мне со своей проблемой? — спросила я, рассчитывая подробно поговорить о том, какой вид психотерапии ей больше подойдет, и затем перенаправить ее в соответствующую структуру или к соответствующему специалисту — благо сейчас их в Питере предостаточно.

— Нет-нет, я по поводу дочки пришла, Маши, Марии. Мы все не знаем, что и делать. Может быть, вы мне что-нибудь подскажете.

— Сколько лет Маше?

— Двадцать три.

— Я вас слушаю.

Женщина поерзала в кресле, усаживаясь поудобнее, с третьей попытки сложила руки на коленях так, как ее устраивало, и приступила к рассказу:

— Начнем с того, что, когда Мария у нас появилась, мы с мужем были уже зрелыми, состоявшимися людьми и сознательно готовились к рождению ребенка. Я читала литературу, важные и интересные места пересказывала мужу. Мы сделали специальный гипоаллергенный ремонт в будущей детской комнате, отдали моей подруге кошку. Когда Маша родилась, я сразу с ней начала заниматься, уделяя внимание и физическому, и умственному развитию. Муж всячески мне помогал. Мария росла здоровым и смышленым ребенком. В три с половиной года она уже знала все буквы и могла прочесть простые слова. В четыре уверенно складывала и вычитала в пределах двадцати. Муж учил ее английскому, она охотно с ним занималась, выучила алфавит, называла все предметы и действия, могла построить простые фразы. Как раз в это время мы впервые поехали с ней за границу на море, там она, услышав у бассейна иностранную речь, легко переключалась и уверенно использовала известные ей английские вежливые обороты. В отеле ею все восхищались.

Но мы понимали, что в конце концов ребенок — не дрессированная на потеху окружающей публике обезьяна. Поэтому в своих занятиях с Машей я много времени уделяла творчеству. Мы с ней рисовали в самых разных техниках, лепили из теста, глины и пластилина, делали картины из круп, композиции из морской гальки и осенних листьев… У Маши всегда были достаточно высокая концентрация внимания, чувство цвета и способности к композиции, у нее все получалось, и потом, когда мы посещали всякие кружки и студию при Русском музее…

В этом месте я начала задремывать, но моя посетительница продолжала в том же духе еще некоторое время. Я не видела резона ее прерывать, тем более что она явно готовила эту речь заранее. Медленно перебирая варианты, я представляла себе, что же приключилось со всесторонне развиваемой Машей к настоящему моменту. Бросила институт? Влюбилась и сошлась с кем-то «неподходящим»? Разочаровалась во всем и угрожает суицидом?

— Мне нужно еще что-нибудь вам рассказать про Машино детство, уточнить? — мать наконец остановилась.

— А что стало с кошкой? — спросила я.

— С кошкой?.. — растерялась женщина. — Да ничего. Жила у подруги, потом сдохла.

— Ну, а что же теперь? Что делает Маша?

— Ни-че-го! — женщина трагически всплеснула руками.

— Не учится? Не работает?

— Она в прошлом году закончила Педагогический институт им. Герцена. Филологический факультет. В школу работать не пошла, да в общем-то никогда и не собиралась. Но я знаю, что были еще варианты, и неплохие. Однако она и от них отказалась!

— То есть закончившая институт Маша сейчас тунеядствует и сидит у вас на шее? А чем же она занимается целыми днями?

Теперь уже я приготовилась услышать что-нибудь тревожное. Активная в прошлом девушка, в 23 года не делающая ничего, — это всегда настораживает в отношении психиатрии. Есть ли продуктивные симптомы?

— Нет. Она не сидит у нас на шее. И вообще денег у нас уже два года не берет. Она что-то такое делает в интернете, и ей за это кто-то платит.

Я облегченно выдохнула и взглянула на мать со скрываемым раздражением.

— Черт возьми, но что же плохого в том, что ваша дочь научилась зарабатывать в интернете? Это вполне популярный сегодня и очень перспективный сектор экономики. Кому и почему она обязана ходить в присутствие, если хочет и может этого не делать?

— А вы спросите, как именно она там зарабатывает, — невесело усмехнулась мать.

— И как же? — спросила я. В моей голове мелькнула всем известная триада максимальных прибылей: оружие, наркотики, проституция.

— Еще четыре года назад, после первой педагогической практики, Маша твердо сказала, что в школу не пойдет работать ни за что. Мы ее, конечно, спросили: ну хорошо, не учителем. А кем же ты тогда будешь? И она нам тут же четко ответила: я буду потребителем. Мы с мужем, как вы понимаете, так и сели. Мы творческие люди, всю жизнь работаем, в единственного ребенка вложили все, чтобы развить все имеющиеся у нее немалые способности, и тут такое… Но потом, подумав, мы решили списать это на подростковый протест и подростковый максимализм. Однако…

— Однако что?

— Однако она и сейчас утверждает то же самое. Человек, закончивший художественную школу. Человек, который в 12 лет писал прекрасные лирические стихи. Который выиграл городскую олимпиаду по географии и сделал для нее в качестве творческой работы прекрасный мультфильм об образовании и развитии нашей планеты (в ее школе его и сейчас шестиклассникам на уроке показывают). И вот Мария отказалась от всего этого. И ей реально кто-то платит за то, что она потребляет. Я не знаю толком, как это устроено, но в современном мире достаточно абсурда. Для нас же с мужем это как пощечина… Скажите, мы еще можем что-то сделать? Как-то повлиять? Мы пытались, но у нас с дочерью в последнее время совершенно испортились отношения…

— Все, что вы могли сказать, вы наверняка уже сказали, — заметила я. — Сейчас вам надо отойти в сторону, взять тайм-аут. Ни одной из ваших проблем это не решит, но отношения несколько стабилизирует. И я хочу поговорить с Машей. Скажите ей: психолог не собирается ее лечить, психологу просто интересно.

Я и вправду была заинтригована. В каком-то смысле я коллекционирую мировоззрения. Здесь рассматривала два варианта. Первый: Машин демарш — действительно несколько запоздавшая подростковая оплеуха доставшим ее родителям (неинтересно, но корректируемо); второй: у Марии есть какая-то выношенная и уже успешно опробованная на практике личная позиция (очень интересно, в коррекции не нуждается).

Верным, к моей исследовательской радости, оказался второй вариант.

Маша — низенькая, кругленькая, с каштановым каре, в короткой юбочке. Похожа на пушечное ядро. Очень симпатичная.

— Как-то моим родителям удалось так устроить, что уже ранним подростком я воспринимала словосочетание «творческий человек» практически как ругательство. «Человек должен быть творческим», «без творческой жилки любая работа в тягость», «жизнь без творчества бессмысленна», «неважно, какой работой ты занимаешься, главное, чтобы она была творческой». Я слышала все это (и не только от родителей — в школе, в институте, в кружках, в других местах) столько раз, что каждый следующий меня начинало просто реально подташнивать. Мои родители — творческие люди. Мама все время плетет, вяжет какие-то странные фенечки, клеит эксклюзивные коробочки, составляет композиции (все это эволюционирует на протяжении моей жизни) и дарит их друзьям, родственникам, знакомым. Папа пишет книги по искусствоведению. И тоже их всем вокруг дарит. Не знаю, что их знакомые потом со всем этим делают. Выбрасывают, наверное, или они где-то собирают пыль. Впрочем, у бабушки недавно сломался диван, и мы его папиными книгами довольно удачно подперли. Я отчетливо помню, как мне в первый раз разрешили самой без ограничений зайти в интернет. Мне было тогда, наверное, лет 12. Знаете, что меня больше всего поразило? Сколько там всего действительно прекрасного! Удивительные фотографии, рассказы о путешествиях, видеоролики с природой и зверями, красивые стихи, смешные приколы. И все это было сделано, сотворено одними людьми для других. Для меня. Я, видимо, до того думала, что творчество — это что-то редко встречающееся. И тут… Я почти сразу перестала сама писать и рисовать, признаюсь. Столько уже всего сделано, зачем еще-то! Я могу трезво оценить свой уровень, поверьте, уникальный вклад в копилку мировой культуры мне не внести никогда. Могу, как мама, всю жизнь продуцировать никому не нужные фенечки из самых разных областей. Но к чему, если особой радости мне их продуцирование не доставляет? Почти так же часто, как про «творчество», я слышала про «потребительство» и «мир потребления». Это, в отличие от «творческих людей», было однозначное ругательство. Потребителем быть плохо, недостойно. Ну и понятно, что подростком я об этом просто из протеста стала думать. Потреблять можно материальное и, скажем так, духовное. Вот все эти фотки и ролики. Их производят, чтобы кто-то увидел и потребил. Их и потребляют. Пишут внизу: красота! Спасибо! Чудесный котик! Какая прелесть! Прекрасная музыка! Но ведь люди часто вкладывают туда больше — я это сразу, еще в 12 лет увидела. И тогда я решила: если я не могу и не хочу быть «творческим человеком», тогда буду хорошим потребителем. И уж потреблять-то буду как следует и только то, что мне действительно нравится. И я стала учиться потреблять. Сначала писала отзывы только на фотки и видеоролики с природой и музыкой. У меня хороший слог, это еще учительница в школе говорила, я в художественной школе училась и в музыкальной, знаю и жанры, и художников, и композиторов. Меня там впервые никто ничем не ограничивал, я от души писала, как никогда не писала в школьных сочинениях. И оно все лучше и лучше становилось — я сама видела. Сначала это странно смотрелось, особенно на фоне «храни бог вашего котика» и «какой чудесный закат». Потом сами люди мне стали «спасибо» говорить: надо же, я именно вот эти чувства и испытывал, как поразительно, что вы углядели вот такую связь, жду с нетерпением именно вашего отклика и т. д. Мне было 16, а меня там явно принимали за взрослого и образованного человека, и было очень приятно, я почувствовала, что я — потребитель! — нужна людям. Потом мне стали специально присылать ссылки. Я очень твердо себе сказала и даже написала на экране: быть верной себе! — и откликалась только на то, что мне реально нравилось (это было нелегко, особенно в первые года два). А потом — это я уже в институте на первом курсе училась — мне однажды прислали ссылку на фотоматериалы о путешествии в Перу и еще куда-то, и обещали заплатить, если я напишу отзыв. Еще куда-то мне не понравилось, а про Перу я с удовольствием написала, там фотки были обалденные. Причем я была совершенно уверена, что меня кинут, но это меня не беспокоило, я же всегда за так писала. Но они действительно заплатили — кинули мне 300 рублей на телефон. Сейчас мне каждый день по 30 предложений приходит. Я выбираю, что нравится — от одного до трех. И еще пару пишу бесплатно — для своего удовольствия и чтобы форму не терять. А самое смешное — это когда что-нибудь реальное присылают. Недавно — прикиньте! — прислали набор сковородок. Я их обратно отослала, конечно, я жареное вообще не люблю, а моя подружка меня очень ругала: дура, говорит, надо было брать, что тебе, трудно фигню какую-нибудь написать? Но я же потребитель-профессионал! — тут Маша обаятельно и хитренько мне улыбнулась. — Стало быть, у меня должна быть своя профессиональная гордость и честность. Да мне денег и так на все хватает, у меня потребности небольшие. Путешествовать я не люблю, мне больше видео и фотки на диване смотреть нравится, единственный расход — поесть обожаю, и еще люблю блюда разных кухонь пробовать, но это в последнее время тоже временами получается на халяву…

***

— Вы с мужем можете совершенно успокоиться, — сказала я матери Маши. — Ваша дочь — одна из самых творческих и честных молодых особ, которых я встречала за последнее время. И все, что вы в нее вкладывали, вы вкладывали не зря. Оно работает.

— Правда? — мать глядела недоверчиво.

— Чистая правда, — ответила я и подумала, что в моей коллекции, безусловно, прибыло.

Автор статьи: Катерина Мурашова

Комментарии

Пока нет ни одного комментария

Оставить комментарий

Вы можете (в том числе через социальные сети) или оставить комментарий как гость.

Комментарии проверяются модератором. Их появление на сайте может занять некоторое время.

Защита от автоматических сообщений
Ознакомлен и принимаю условия Соглашения

Похожие статьи